Лучшее на сайте:

Выпуски альманаха:

Об альманахе:

Литературный альманах «Истории о любви» посвящен теме любви - все о любви и только о любви. Мы публикуем произведения о любви от известных и начинающих писателей. Узнайте больше о любви вместе нашим с удивительным и необычайным альманахом.

Объявления:

Внимание! Альманах ищет спонсора и финансовой поддержки. Предложения высылать на почту: alex.gaff@mail.ru .

Вниманию авторов! Начинается набор произведений для XII выпуска альманаха «Истории о любви».

Мы в соцсетях:

Реклама:


Яндекс.Метрика

Какая странная эта любовь...

Какая все-таки странная эта любовь. Она зависит от таких непонятных и маловажных мелочей, как особый взгляд, улыбка, линии судьбы на ладони, походка, искусство творить колечки из сигаретного дыма, размер и форма груди, весенний авитаминоз, жалость, рассказанный не к месту глупый анекдот, маршрут автобуса, умершее домашнее животное, прочитанная лет десять назад книга, малопонятный сон, сумма заработной платы и даже умение готовить блины.

Попробуй только разобраться, что есть вообще любовь – взыгравшие гормоны или божественный дар, случай или неумолимый рок, надежда или разочарование, начало или конец.

Каким чудом любовь меняет восприятие – недостатки кажутся достоинствами, а счастье зависит лишь от того, какое между вами расстояние – во времени и пространстве.

И как вовремя является любовь, и как же не ко времени она уходит.

 

Впервые я влюбилась в мальчика, у которого была красивая клетчатая рубашка. Даже когда рубашки этой не стало (вырос ли он из нее, или она стала ему мала, а может он ее потерял или порвал), все равно моя любовь одевала его в эту необыкновенную притягательную рубашку.

Любила ли я того мальчика, или же любовь моя была к его рубашке?

Мой первый парень был по-детски неуклюж. Он всегда ударялся головой о косяки и открытые оконные рамы, он спотыкался на ровном месте и всегда отвечал невпопад. Но как же очаровательна была эта его индивидуальная неуклюжесть. Он всегда долго мучился, пытаясь расстегнуть бретельки моего лифчика, смешно высунув от усердия кончик языка, и без моей помощи не мог даже проникнуть в мое тело. Он был самым любимым моим взрослым ребенком и я готова была защищать его от такого опасного мира с ямами в тротуарах, с острыми углами поребриков и разбросанного повсюду битого стекла, с мчащимися слепыми автомобилями и самоуверенными людьми, которые видели собственное превосходство лишь в чужих недостатках.

Мне думается, он и по сей день все так же ударяется обо все углы, спотыкается в единственной яме на дороге, все так же наивен и все еще верит, что мир нему добр, ведь иначе просто и не может быть.

Когда же я встретила своего будущего мужа, он был настолько увлечен своей работой, что весь мир представлялся ему лишь лабораторией для его дела. Он сделал не меньше тысячи моих фотографий (многие из которых были проданы и теперь я нередко нахожу их там, где совсем не ожидаю – на рекламных буклетах неизвестных фирм, в подборках фотографий милых девушек из социальных сетей, даже на каких-то эротических сайтах), прежде чем разглядел, что я интересую его не только как фотомодель. Не в силах понять собственные чувства, он долго пытался научить меня смотреть на мир через объектив фотокамеры, пока, наконец, не осознал, что моя лаборатория находится не во вне, а внутри меня.

- Как, ты беременна? – искренне удивился он, будто я предоставила ему свидетельство чудесного непорочного зачатия.

Он еще долго с удивлением смотрел на мой растущий изо дня в день живот, и еще чуть-чуть и лишился бы возможности увековечить свое имя не только на своих мастерских фотографиях.

Мы поженились, но мне стоило большого труда убедить его, что наш малыш не позирует перед камерой, а просто живет в мире и даже не думает о том, что с помощью современных технологий можно запросто «остановить мгновение».

- Пусть вырастет и тогда сам решает, что делать с собственными фотографиями, - поставила я мужу ультиматум.

Он искренне не понял моих страхов, но внял моим просьбам. Однако приходит в неописуемый восторг, когда наша кроха пытается разгрызть его старые аппараты.

 

Я знаю, за что люблю своих мужчин, и из каких совершенно неважных мелочей складывается моя любовь, и единственный вопрос, на который я никак не найду ответа –за что же именно я люблю своего сына?

Я покупаю ему малюсенькие клетчатые рубашечки, я оберегаю неуклюжего его от бесчисленных опасностей мира, я вижу, с каким хозяйственным взглядом он смотрит на окружающий его мир, но все равно никак не пойму, за что же я его люблю.

За все сразу и ни за что одновременно.

Какая же все-таки странная эта любовь...

© Наталья Черемушкина

Поделитесь с друзьями и знакомыми: